назад

Валерий Потапов. «Люди нашего века»

Из интервью  Валерия Потапова,  данного Дмитрию Шнеерсону:

ДШ. Портрет, а тем более портрет «уличный», это всегда вмешательство в частную жизнь. Зачем тебе это надо? Зачем тебе лишние проблемы?

ВП. Поводом была съёмка для первых номеров журнала «СОБАКА».  И к этому были причастны  Михаил  Борисов и Анатолий Белкин. И были публикации, и это было плохо. Хотелось  показывать   насколько время,  мода,  внешняя  и внутренняя среда обитания меняет облик людей, их физиогномику.  Но подобные работы - с большим количеством деталей - никак нельзя печатать  форматом почтовой марки.
Это абсолютно чистый фотографический  язык. И если ты его понимаешь  – ты сам становишься и писателем, и режиссёром, и историком. И видишь  во всех персонажах прежде всего себя.

ДШ. Ты же преуспевающий рекламный фотограф, человек, вокруг которого непрерывно крутится Большая Глянцевая Жизнь, и вдруг этот середняк, это население, как говорит Жванецкий? Соскучился что ли? Давно в метро не ездил?

ВП. Что касается термина «преуспевающий рекламный фотограф», - я им никогда не был.  С рекламной, коммерческой  фотографией  я всегда был на Вы. И старался держать дистанцию. И она отвечала тем же. Это было интересно поначалу – годов с 90-х, интересна была  технология, ремесло. Интересен был колорит  антисоветской рекламы (это никак не политический термин, имеется в виду обратная сторона тусклой советской  рекламы). Интересна работа над идеей. Впрочем, все это мне интересно и до сих пор. Но есть у этой «мясорубки» и оборотная сторона: вечный слэнг, непрерывная тусня и суета.  А вот это мне совершенно не подходит.

ДШ. А откуда у проекта «ноги растут»?  Уж не из «Рода ли человеческого»?

ВП. Да.  В жизни каждого человека есть очень важные зарубки, формирующие сознание. Именно по ним ты и ориентируешься  в жизни,  по ним и возвращаешься на большак, заблудившись. Вера, любовь, истина – не просто слова, это и есть формула жизни, ее настоящий масштаб.
«Род человеческий» Эдварда Стейхена был грандиозен и интересен именно масштабностью, даже скорее некой парадоксальностью  совмещения тотального взгляда и деталировки. Это была первая азбука международного фотографического языка.

ДШ. Расскажи, пожалуйста, про технику. Попробую отгадать: среднеформатная камера, пленка, фронтальная вспышка с рассеивателем?

ВП. Для меня это было обязательным условием: только среднеформатная  камера (Mamiya, разумеется),  только стандартная оптика и несильная вспышка.  Чёрно-белая плёнка.  Ещё я хотел снимать без дублей. В процессе работы  всё это несколько откорректировалось, но только в худшую сторону – широкоугольная   оптика изменяла ритм, а дубли тормозили  работу.

ДШ. А команда  у тебя была? Или ты в одиночку бился?

ВП. Поначалу  я старался работать не один. Юля и Володя Неверовы помогали. Володя, как надёжная страховка от агрессии, а Юля вела переговоры о съемке. Она же записывала информацию  о персонажах. Я думаю, что мне эта парочка на Иоанновском  мосту на вопрос о профессии вряд ли бы  ответила: «А запишите, что мы любовники». 




Информационные партнеры:


  Музеи России


  ArtGID


  Фото Новости

 



Home l О Музее l Постоянная экспозиция l Коллекция
Выставки l Сотрудничество l Контакт l English version


Copyright © Museum
Of The History Of Photography, 2004